1.Тверь

Приговор 1. Штырь

 

…Свернув на улицу Двор Пролетарки, они оказались в текстильном царстве Ивана Абрамовича Морозова. Впереди виднелось первое краснокирпичное строение ансамбля в пятьдесят многоэтажных домов, выполненное в стилях неоготики и модерна, если верить справке. Можно представить, каким модерном являлся городок полтораста лет назад на фоне деревянной Твери.

Сейчас здесь работали офисные люди, судя по стеклопакетам и вентиляторам на фасаде. А, может, торговые, потому что с тыльной стороны здания, облицованного уже кирпичом силикатным, обнаружилась вывеска Морозовский торгово-выставочный центр. В сквере напротив входа и находилась усеченная пирамида пьедестала со ступеньками и пояснением Ленин (1870-1924). Украденный Ильич был представлен металлическим штырем, который издалека мог сойти за крест.

-А пойдем-ка вот туда сходим, – Трофим махнул рукой в направлении сквера.

В 1904 году в начальной школе при мануфактуре учились 457 мальчиков и 446 девочек. Откуда они взялись – вопрос. Потому что при 12-16-часовом рабочем дне жен и мужей зачем-то разводили по сменам. Тиран был Иван Абрамович. Зато мать его выдавала всем невестам-ткачихам приданое. Так что у девочек явно намечался «светлый путь». Фото Ш.Пяткиной

По ухоженным дорожкам подельники миновали насаждения и наткнулись на спорткомплекс «Пролетарка».

-Здесь, насколько я понимаю, в начале прошлого века был театр для угнетенного пролетариата.

Воблин развернулся на сто восемьдесят градусов и подвел Шурочку к двум каменным девочкам-милашкам.

-Если б я закапывал сокровища, то лучшей, как ты выразилась, аллегории не найти. Давай посмотрим на Морозова с пролетарской позиции. Гнусный эксплуататор устраивал у себя вечеринки с картами и песнями, обхаживал актрисок. Строил для них театры и покупал с позволения сказать картины чуждых буржуазных малевателей. Тратил деньги на идиотский футбол. А в это время на производстве работали восьмилетние девочки. Пришли две малютки к этому гнездилищу праздности и разврата, уселись на скамеечку и успокаивают друг друга: «Не грусти, подружка, скоро будет революция».

-А клад-то кто зарыл? – спросила Шурочка.

-Дося-старшая Кладовщикова и зарыла. Мучимая ностальгией и совестью актриса приехала к театру в хрущевскую оттепель и закопала.

-Воблин! Ты кудесник! Решено! – отчеканила Пяткина и открыла рюкзак. Там кроме складной лопатки оказались бутылка воды, жестяная коробка, саженцы крыжовника и пионерский галстук.

-Будем вожатыми–озеленителями, — пояснила Шурочка.

Воблин зашел за девочек. Вырыв лунку штыка в три, он сунул туда банку, присыпал землей, затем усадил черенок и полил водичкой. Пяткина повязала галстук и отдала салют.

-Детский сад, — впервые улыбнулся Воблин. – Что в банке?

-Керамическая фигурка бородача в кресле. Купила во Флоренции по случаю за четыре евро. Мнится мне, что это Морозов, хотя у флорентийцев культ Демидова…

 

Вечером того же дня пионеры вернулись в Москву, под занавес заехав на Трехсвятскую и улицу Карпинского. Смысл этих поездок остался неясным для Воблина. В центре он вообще не вылезал из такси, пока Шурочка отлучалась минут на десять. А во дворике дома номер пять по Карпинского они лишь сделали три круга почета вокруг отличницы с цыплятами. Возможно, Пяткина хотела высадить остатки крыжовника, но на лавочке сидели бабульки, что для затеи было хуже наряда полиции.

Расстались как-то скомкано. Шурочка выдала Воблину три тысячи, по-партийному пожала ему руку и юркнула в метро. Трофим списал это на усталость, да и у богатых свои причуды.

Однако же через два дня раздался звонок на трубку. Пяткина предлагала прикупить свежий номер газеты «Спорттранзит», а затем обсудить.

-В интернете только анонс. Оторви задницу, — предложила журналистка.

Воблин отправился в киоск. Шурочка, оказывается, творила под псевдонимом Мадонна Бронштейненко. Текст был любопытный, хоть и притянутый за уши. О спиритическом послании Пяткина умолчала, не говоря уж о привлечении к поискам Цепса и манипуляциях с эпистрофеем. И вообще она представила мероприятие как футбольно-познавательное путешествие двух психопатов, что соответствовало действительности. Через час они встретились в Чебуречной на Сухаревке. Воблин, как мог, выказал свое недовольство:

-Шура! Это что такое?! «Глаза моего напарника искрились как у голодного Шерлока Холмса, почуявшего дичь. Или скорее инспектора Лестрейда, бульдожьей хваткой вцепившегося в лопату. Он будто экскаватор ковшом окапывал статую по периметру. Летели комья земли при тусклом свете фонаря на Пролетарке. Наконец штык наткнулся на что-то твердое. Рыбкин выудил из траншеи старинную жестяную банку с гравировкой «Монпансье Наркомпищепром фабрика Бабаева». Вскрыв ее, мы обнаружили изумительную фарфоровую статуэтку «Обнаженная на медведе», выполненную в стиле арт-деко. Других утилит в банке не было. Но медведь – символ города Ярославля, а значит тайны еще впереди!»

-Тебе не понравился Рыбкин? Ну, извини.

-Мне не понравилось все, от Лестрейда до банки Монпансье, которая сгнила бы в земле через год! И потом тебя не смущает, что медведь также символ городов Пермь и Сморгонь, раз уж мы говорим о временах СССР?

-Так прекрасно! — обрадовалась Шурочка. – Поедем в Ярославль и Пермь! А Сморгонь это где?

-В Белоруссии. Родина баранок. Еще там в своем имении Огинский написал полонез Огинского.

-Чудесно! Наш путь в Белоруссию. Заглянем в Гомель и Мозырь.

Светящаяся Пяткина пригнулась и одарила Воблина томным дыханием.

-Да я уже понял, что ты от меня не отстанешь, пока я не дойду до копчика… Ладно… Погоди минуту.

Он подошел к стойке, заказал два по пятьдесят водки и пару конфет.

-Пошли на улицу, — приказал он Пяткиной.

-Зачем?

-Идем.

Сквер на Сухаревской площади был пуст. Воблин подвел подельницу к стеле в память о знаменитой башне.

-Здесь твой прародитель Брюс делал золото из свинца и хранил Черную книгу?.. Да?… Символично… Пяткинский роддом… Будем пить на брудершафт, гражданка. Должок!..

 

Ночью сталкеры вылетели в Пермь…

0.Показания свидетелей
1.Тверь (текущая страница)
2.Пермь

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *