1.Тверь

 

Версии 1,2. Дося и Ван Гог

 

Они покинули футбольное ристалище, перешли Тьмаку и очутились в Затьмачье. Минут через десять неспешного пути их взору предстал медведь при входе в «Берлогу». Кафешка оказалась пристойной, хотя злой и голодный Воблин вступил в конфликт с официантом по причине отсутствия козьего молока. Ограничился пивом.

Воблин понимал, что по законам жанра он должен отдедуктировать полученную информацию и выдать заказчику предполагаемого злодея.

-Я тут тоже немного почитал, — молвил он, умиротворенный ячменным напитком. – Давай расставим рожки над «й». Если кто-нибудь что-нибудь действительно зарыл, то нам нужно понять, кто зарыл, зачем зарыл, где зарыл и когда.

-Скрупулезно замечено, — съязвила Пяткина.

Лазарь Каганович жил на втором этаже. Трудно сказать, кто был в свое время круче – он или всесоюзный староста Калинин. Но именем Кагановича не назвали ни одного города, тем более областного центра. Только райцентры и поселки городского типа, вроде нынешнего Балха в Халтонской области Таджикистана. В период тверской опалы наркома тогдашний Кагановичабад переименовали в Колхозабад. Фото Ш.Пяткиной

-Будем плясать от «где». Если к тебе в астрале заходил Иван Абрамович, то ценности надо искать в его вотчине, в морозовском городке на Пролетарке. Опять же любопытен памятник Ленину Призывающему. Может, его оттого и умыкнули — думали, что золотой. Только вот умотал Морозов в Париж вместе с семейством еще в 1919 году, за шесть лет до установки вождя. Есть вариант, что складировал ценности кто-то из его приближенных, оставшихся в Союзе, но тогда возникает серьезный вопрос – за каким бесом. И потом, если брать советский период, то по городу разбросано много шедевров парковой скульптуры. Например, «Отличница, кормящая цыплят» у дома Кагановича. Хоть и одетая, но вполне сексапильная дама, которую почему-то записали в девочки. Кстати! О Кагановиче. Жил он в Твери припеваючи. Двухкомнатная квартира, газовая плита, ванна, горячая вода. Гулял по набережной, играл в домино. Тогда как другого кровопийцу, Берию чуть раньше отправили не в тверское Заволжье, а в печку Донского крематория. И по футбольным делам Каганович интриговал в лучших традициях кардинала Ришелье. Как раз тогда была основана «Волга». Бывший нарком вряд ли, конечно, приложил руку — КГБ-шники не давали проходу. Но зарыть футбольные средства под птичницей мог от греха подальше. А что она в платье, так сослепу мог и не заметить. Это единственная версия, которая дает ответ на вопрос: «зачем». Но тогда неясно эзотерическое явление Морозова. Ты не могла спутать Ивана Абрамовича с Лазарем Моисеевичем?

-Что ж я русского от еврея не отличу? – обиделась Шурочка.

-Ну-ну. Вернемся к Морозову. Ближайший родственник его, не пострадавший от Советской власти, племянник Мика – со знаменитого портрета Серова в четырехлетнем возрасте. Его подозревать в сокрытии семейных богатств не приходится. Занимался Мика Шекспиром, ютился в коммуналке, был профессором и настолько лояльным к режиму, что в 52-м году ему доверили встречать делегацию знатных эмигрантов. В том числе и дальних родственников — Морозовых, Мамонтовых. Чтобы не ударить в грязь лицом перед буржуями, Михал Михалычу отписали отдельную квартиру, дачу, персональный автомобиль. Бывшего богача от таких сказочных подарков хватил удар – сердце не выдержало. Светлая личность, одним словом. А вот единственная дочь Морозова Евдокия, Дося-младшая родилась от внебрачной связи Ивана с хористкой Досей-старшей. К слову, по фамилии Кладовщикова. Потом отношения официально оформили, но после смерти Ивана Абрамовича в 1921 году, наследство целиком досталось старшей. Доси вдрызг разругались. 36-летняя актриса Евдокия Сергеевна не собиралась носить траур и выпихнула мешавшую ей дочку замуж. Впрочем, не суть, это их дела. Только уже в 21 веке на авансцене появился Пьер Коновалофф, внук Доси-младшей и, соответственно, правнук Доси-старшей. У него был генетический пунктик по разного рода наследствам. Пьер поставил на уши художественный мир претензиями на прадедушкину коллекцию, которая оценивалась в пять миллиардов долларов. Подал иск в суд Коннектикута, где его послали к чертям. А когда наши заартачились вести в Англию морозовскую коллекцию французских импрессионистов, британский парламент издал специальный закон, смысл которого сводился к следующему: «Русские! Без паники! Хренушки мы отдадим ваши картины проходимцам». Возможно, Коновалофф бывал и в России. И решил хоть в Твери чем-нибудь поживиться по семейным наводкам. Только ведь он должен откапывать, а не закапывать…

-И что? – зевнула Пяткина.

-А то, что если здесь что-нибудь и есть в Твери, то у Кагановича, — сказал Воблин. – Лазарь приложил руку к изъятию и последующей продаже за бугор части морозовских раритетов. В частности «Ночного кафе» Ван Гога, которое сейчас тянет на 200 миллионов долларов.

Шурочка странно реагировала на рассуждения сыщика. Она потягивала кофе, отрешенно дожевывая яблочный штрудель…

-Давай так… Пройдемся до морозовского городка, а затем поедем на тот берег, — сказала она. — Только перед Кагановичем на Трехсвятскую.

-Это еще зачем?

-Я там не была…

Какая милая казуистика. Что-то Пяткину беспокоило. Расплатившись, она вытащила Трофима на улицу и повлекла на запад. Воблин догадался, что вот-вот его партнерша самостоятельно разродится откровением, и не мешал ей. Он глядел по сторонам и изучал топонимику улиц.

Недалеко отсюда, на месте СК «Юбилейный», что по Краснофлотской набережной, дореволюционные благотворители организовали общество «Доброхотная копейка», преобразованное затем в «Дом Трудолюбия». Один из многих по России, в которых на полном содержании жили и работали бедные девушки и пенсионерки. При Советской власти дома разогнали, а им на смену пришли Государственные общежития пролетариата (ГОП), учреждения для гопников – кандидатов на перевоспитание и опеку. Фото Ш.Пяткиной

Вдумчивый созерцатель только по названиям отдельного населенного пункта может проследить зигзаги истории державы в целом. Улица Софьи Перовской… Ясно. Большевики уважительно относились к террористам… Переулок Трудолюбия… Оригинально. Воблин запросил в планшете разъяснений. Поисковик ответил только, что идет он от Тьмаки до Краснофлотской набережной. Хотя трудолюбие, оно и в Африке трудолюбие. Но почему переулок? В Москве есть Коммунистический переулок, тоже связанный с недвижимостью Морозовых. Переулок соединяет некогда Малую и Большую Коммунистические улицы, теперь Станиславского и Солженицына. Но ведь с другой стороны морозовской усадьбы был еще Коммунистический тупик! Какая прелесть! По переулку Трудолюбия к Коммунистическому тупику… Дальше… Беляковский переулок, в честь революционного солдата… Возможно… О! Улица Спартака… Поди ж ты, наверно, в память о героическом вожде рабов, восставшим за тысячу с лишним лет до основания Твери где-то в двух с половиной тысячах километров от тверского Затьмачья. Хотя даже взрослому поколению, как и разным яндексам приходится иной раз пояснять, что Спартак – это старинный мужик, а не команда, названная мудрейшим Николаем Старостиным…

-Я тебя обманула, Фима… — начала тем временем исповедоваться Шурочка.

-Фима? Не называй меня так. Хоть Блином, хоть Трафиком, но не Фимой.

-Хорошо, Сеня… Ты слышал? Я ввела тебя в заблуждение.

Воблина передернуло.

-Сеня?.. Почему Сеня?!!

-Моя подруга Настя училась с тобой в институте, — продолжала колоться Шурочка. – Ты бегал стометровку как Усэйн Болт. Еще она сказала, что теперь ты сыщик и хорошо рубишь дрова.

-Настя, Настя… Не помню такую… Если дрова, может лучше Челентано?.. Ладно… Значит, все эти спиритизмы, клады, статьи в газету – вранье?

Пяткина открылась с новой стороны. Вместо нахального оскала мажорки Воблину предстал лубочный жалостливый лик, чуть ли не Богородицы. Не все потеряно, подумал Трофим.

-Неее! Правда. Голова, сам знаешь, «предмет темный и исследованию не подлежит». И гонорары тоже правдивые. Вот только по поводу клада… Не верю я в это.

-Какое совпадение! Чего ж мы бродим тогда?

Шурочка таинственно оглянулась по сторонам в поисках филеров и зашептала:

-Мы не отроем клад, а зароем его!

-Час от часу не легче! Какой и зачем?

-Понимаешь, журналистику не зря сравнивают с проституцией. Читатель жаждет острых ощущений. Он, читатель, за утренней яичницей пробежит глазами заметку о строительстве больницы на деньги Дидье Дрогба и скорее к теннисисткам-лесбиянкам. Клад, на мой взгляд – самое невинное, что я могу предложить сутенеру и клиентам. Зароем какую-нибудь фигню, как часть запасников, пусть ищут. А? Поможешь?

Воблин огорчился появлению разума в пяткинской мистерии. Двадцать часов назад он определил Шурочкино состояние как мирную шизофрению со слуховыми галлюцинациями и параноидным бредом. Теперь диагноз трещал по швам. Осталось разобраться с Цепсом.

-Мне то что… — с деланным равнодушием ответил он. – Где рыть будем? И чем собственно?

-У меня с собой маленькая лопата! – Пяткина восторженно похлопала по рюкзачку. – Идем.

Копатели двинулись по проспекту Калинина…

0.Показания свидетелей
1.Тверь (текущая страница)
2.Пермь

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *