1.Тверь

 

Улика 1. Цепс

 

В поезде искатели перешли на «ты». Мнительный Воблин долго ломался, но в итоге так раздухарился, что затребовал брудершафт. Шурочка ушла от ответственности, сославшись на отсутствие выпивки и нездоровые глаза соседа по отсеку. Лобызания отложили на неопределенный срок.

Они вышли на привокзальную площадь и по проспекту Чайковского направились в сторону Волги.

Проспект Чайковского. Чайковский представлен Кириллом и Мефодием. Парочка на скамейке неопознана. Фото Ш.Пяткиной

-И как мы его будем искать? – поинтересовался Воблин.

-Я имею связь с астральными близнецами, — заявила Шурочка.

-Бывает, — пожал плечами Трофим.

-Зря смеешься. Был такой дядечка, Яков Брюс, колдун и сподвижник Петра I. Он синтезировал в Сухаревской башне пизанских близнецов. В том числе и меня. У сиамских близнецов две головы на одно тело, а у нас одна голова на несколько тел, разбросанных по пространству и времени.

-Я это сразу заметил, — искренне сказал Воблин. – А как же папа-гаишник?

-Речь не об эмбриональном отождествлении, а о миграции сознания. Если ты нажмешь мне на определенную точку, то в голову переместится сознание брата Цепса.

-Надеюсь это не точка G?

-Нет. А что такое точка G? Такой нет в корейской терапии.

-Я тебе потом объясню. Продолжай.

-Цепс знает все на свете, он растворен в мировом эфире… Хочешь попробовать?

-Что!!!? – испугался Воблин.

-Точки расположены вдоль позвоночника. Ищи.

Трофим принялся нерешительно массировать Пяткину в районе первых шейных позвонков. Когда его палец наткнулся на атлант, Шурочка как-то булькнула, зрачки у нее завертелись, будто барабаны в игровом автомате и, наконец, после джекпота она заговорила прищепочным голосом переводчиков первых вражеских блокбастеров:

-Гей-клубов в Твери нет…

Почему-то начала Пяткина, точнее переместившийся в нее Цепс. Воблин вспомнил, что они идут по проспекту Чайковского.

-Тверь – самый близкий к столице областной центр. Здесь уже слышен лай московских собак, как говорил Жванецкий. Удаляясь по трассе Москва – Санкт-Петербург от «праздной городской жизни», Чайковский не доехал до Твери восемьдесят километров и пустил корни в Клину. Без него музыкальное наследие Твери скудно. Хотя Чайковский сейчас не актуален. Есть у него произведение «Танец маленьких лебедей». Так вот если б композитор не оставил ноты с пояснениями в дупле клинского дуба, фигушки какой музыковед отгадал, что пляшут именно лебеди. Это мог быть танец маленьких хорьков, покемонов, спартачей, ящеротазых диплодоков и вообще нейроновых отростков головного мозга. Неконкретно. То ли дело «Владимирский централ, ветер северный, этапом из Твери, зла немеренно…».

-Михаил Круг коренной тверич, — продолжал Цепс. — Десять лет развозил молоко в магазины. Недавно откопали скелет человека, убившего Круга. Его памятник на Трехсвятской. Памятник Круга, имеется в виду. Из текущих событий культурной жизни Твери могу порекомендовать «Джаз под пулями»…

-Э, э! Пяткина, остановись!

-Можно поучаствовать в празднике Нептуна с проплыванием подо льдом Волги и поливанием из брандспойта, а также в конкурсе бородачей.

-Какой лед! Май месяц! – возмутился Воблин. – Я гладко выбрит! Про статуи давай!

Но Цепс не останавливался. Видимо он решил, что клад ищется по запаху города и чесал как аудиогид с просроченным файлом загрузки. Шурочкин братишка отметил, что Тверь лидирует в рейтинге городов по плотности великих сатириков на квадратный километр. И что те, у кого съехала крыша на футболе, должны расценивать нынешнее положение тверской команды «Волга» как басню бывшего подканцеляриста местного магистрата Ивана Крылова. Или же, имея в виду мерзкое скопидомство городского головы, который не желает раскошеливаться на футбол, как следование традициям бывшего вице-губернатора юмориста Салтыкова-Щедрина.

Вообще Цепс оказался сущностью хоть и образованной, но довольно грубой, если не сказать злобной. Излагая от имени тверяков, он даже не пытался скрывать изжогу от москвичей и частично питерцев. За сим он определил в тверские Пушкина. Морально и ментально. Дескать, болтался поэт между двумя столицами с душой посередине дороги. Вот, к примеру, в Торжке его обаял тамошний банщик Евгений Онегин. Пообещал классик вывести банщика на страницы своего романа под видом пресыщенного аристократа. И вывел, а начало поэмы и вовсе украл у Крылова «Осел был самых честных правил»…

0.Показания свидетелей
1.Тверь (текущая страница)
2.Пермь

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *