0.Показания свидетелей

 

«К поцелуям зовущая, вся такая воздушная!» Ильф/Петров

Трофим Воблин открыл дверь и увидел два зеленых глаза. Прозрачных, как у Орнеллы Мути, сквозь которые на сыщика смотрел космос с его дальними тайнами. Глаза располагались на лице, лицо на голове, голова на шее, ну, и дальше по пословице «чем выше грудь, тем ниже наши мысли».

Короче, перед Воблиным стояла отпадная особа лет двадцати пяти.

-Что вам? – мрачно спросил Трофим.

Воблина злили красавицы по причине зависти к бабникам.

-Мне нужен сыщик, — ответила незнакомка и улыбнулась.

-Воблин подойдет?

-Такой хороший?

-В смысле?

-Ну, вы говорите, что сыщик хороший.

-Сыщик действительно хороший, но я ничего такого не говорил.

-Простите, но вы сказали, что у вас есть хороший сыщик. Прямо «воо, блин»!

-Не Вооооо, блин, а Воблин. Как ваша фамилия?

-Пяткина.

-Ну вот. А я Воблин. Вы Пяткина, а я Воблин. Что непонятного?

-Воблин?

-Воблин.

-Это что-то вроде «ван тикет ту Даблин»? — Пяткина опять улыбнулась, скорее даже хихикнула.

-Не туда, блин, а Воблин!

Пяткина не смутилась и перешла к делу…

 

Шурочка Пяткина работала в газете, где писала о спорте. «Врала народу про футбол». Есть такие чисто мужские занятия, вокруг которых ощущается обилие женщин. Справедливости ради, Пяткина подалась в футбол не за романтикой, она не докучала игроков дурацкими вопросами и не слонялась в микст-зонах. Она целиком погрузилась в историю.

Футбол в Россию завезли британские текстильщики и шпионы. Например, дипломат Роберт Локкарт в перерывах между подрывной деятельностью гонял мяч и стал чемпионом Москвы. Это безобразие происходило при попустительстве ореховских текстильных магнатов Морозовых. Родоначальник династии Савва Васильевич не всегда был чист на руку. В душегубстве замечен не был, но бумажки подделывал легко и вроде водил дружбу с фальшивоментчиками. То ли совесть замучила бывшего крепостного, то ли старообрядческие каноны, но наследникам он оставил многомиллионное состояние и наказ делиться с ближним. Вплоть до революции все Морозовы десять процентов прибыли пускали на благотворительность. Строили больницы, школы, почитали театр и живопись, спонсировали футболистов и большевиков. Благодарные революционеры богачей поначалу не трогали, разве что отобрали у них заводы, недвижимость, коллекции и деньги, которые нашли. Но в сентябре 1918 года арестовали бывшего инсайда команды «Орехово» консула Локкарта. По ходу дела чекисты прошерстили всех футболистов и просто знакомых Роберта Брюса…

Если до этого момента история была правдоподобна и общеизвестна, то дальше рассказ Шурочки свернул в закоулки, которые заставили Воблина вспомнить прежнюю профессию психиатра. Получалось, что Морозов утаил часть материальных ценностей и устроил тайный схрон. Проще говоря, зарыл клад. Журналистка ссылалась на некий документ, где место схрона размыто годами, можно было разобрать только мягкий знак в конце названия города да статую не то голой женщины, не то Ленина, не то вообще аллегорическую, имеющую ассоциативную связь с футболом.

Возникала масса вопросов. Больше всего смущал тот факт, что документ был получен Пяткиной по ненадежным каналам астральной связи. Посредством индивидуальной медитации или в момент спиритического сеанса непосредственно с самим Морозовым.

Отсюда второй вопрос. С каким именно, их было несколько десятков на 25 октября 1917 года. По логике вещей им должен являться Иван Викулович, непосредственный корешок Локкарта и футбольный покровитель. Однако же, газета «Правда» за 7 декабря 1920 года утверждала, что гражданин Морозов И.В. продолжает «вести жизнь богатого солидного буржуа на те крупные средства, которые были накоплены путем эксплуатации трудящихся масс». Что советская служба для него «есть не более чем ширма, за которой можно хорошо укрыться». Что неуплата И.В. Морозовым революционного налога в размере полутора миллионов рублей «есть злостное уклонение от распоряжений Советской власти», и за что гражданин Морозов И.В. заслужил тюрягу с принудительными работами сроком на десять лет. Странно было, что кладовщик продолжал вести публичную жизнь, хотя «Правда», конечно, могла выдумать какую угодно неправду. Да и полтора миллиона сумма по тем временам не ахти какая. Ленин, например, на вопрос о жаловании ответил: четыре миллиона семьсот рублей. А большевики позиционировались как аскеты.

И еще вопрос, когда это было. Голые женщины не в счет, а вот памятники упомянутому Ленину стали тиражировать только после его смерти. Правда, и при жизни вождя насчитывалось несколько десятков изваяний. По большей части бюстов, что, видимо, и послужило поводом для медитативной неточности «женский бюст – бюст Ленина». Часть Морозовых эмигрировала, часть надолго посадили или расстреляли, но немало и прижившихся при Советской власти. Среди них журналисты, инженеры, шоферы и даже футбольный администратор. В таком ракурсе клад мог вообще не иметь ничего общего ни с фамильным богатством Морозовых, ни с деньгами, выданными британской разведкой Локкарту на убийство все того же Ленина. Допустим, современный начальник команды Рудольф Морозов зарыл до лучших времен средства, предназначенные для работы с судьями. И зарыл под каким-нибудь аллегорическим тараканом работы Зураба Церетели. А уж наладить ассоциативную связь между тараканом и футболом – дело техники.

-От меня-то что надо? – спросил Воблин.

-Место вычислить. Поедем по городам и весям, — ответила Пяткина. — Я напишу серию материалов, а если повезет, то и клад отыщем. Три тысячи в день вас устроит, не считая проезда, кормежки и проживания?

-Вы часом сама-то не из Морозовых? – поинтересовался Трофим, все так же мрачно наслаждаясь возвращением в привычное русло психиатрии.

-У меня папа – гаишник, — то ли всерьез, то ли по эпатажу ответила Шурочка. – И потом это не первый мой клад…

На следующий день Сапсан довез паломников до остановки Тверь…

0.Показания свидетелей (текущая страница)
1.Тверь
2.Пермь

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *